Контакты с автором

 
Монстром он чувствовал себя как-то глупо. То есть умом он понимал, что теперь надо питаться мертвечиной, жить в склепе на кладбище, пугать детей по ночам, шататься неприкаянным по проклятым местам, одеваться в лохмотья, которым стал за два года. проведенные в гробу его когда-то замечательный костюм от «Брук Бразерс», но душа его, если она еще есть, конечно, к этому не лежала. Он поправил ветхие трусы, врезавшиеся в ягодицы и поморщился от омерзения к себе. Не так он себе представлял загробное существование. При жизни Пит принадлежал к анабаптистам и его проповедник Конрад Уиллис, дал ему твердую гарантию, что рай, буде Пит туда попадет, довольно разумно и рационально устроен, с фонтанчиками для питья и страховкой, включающей услуги стоматолога. А в аду конечно, придется стенать беспрерывно, такие правила, ничего не поделать, но человек с твердыми принципами, не гнушающийся любой достойной работы может со временем добиться достойного положения и там. Но что делать, очнувшись на кладбище и осознав, что превратился в богомерзкое чудовище? Что подумают соседи, что скажет жена когда узнает? При мысли о Сью он вздохнул, она слишком консервативна даже для него, выросшего в маленьком городке на Среднем Западе. И ее подруги из Библейского кружка, особенно сухая как кусок оленьего мяса, пролежавшего в пустыне сотню лет Элис Старк, как же она подожмет губы, если до нее дойдет известие, что Пит теперь живет в старом склепе на краю города, ходит в рванье и совершенно утратил представления о приличном. Ночь была прекрасна, на бархатном небе Господь составлял мозаики из звезд, звонко пели цикады, обижено тявкал койот в кустах, у которого Пит отнял собачью кость, и теперь ее с отвращением обгладывал, пахло пылью грунтовой дороги, цветущими бугенвиллиями и тлением, С маленького шага начинается большая дорога, решил Пит и подошел к протекающему ручью, сняв и сложив на валун, поблескивающий вкраплениями кварца в свете луны брюки и пиджак, он погрузился в воду, про себя решив, что первым делом раздобудет шампунь, гель для душа и прочее, как только придумает, как это сделать. Неловко брызгая на тело холодной водой, мешала извинительная скованность мышц, он решил первым делом посетить стоматолога, у которого не был ни разу за все время, прошедшее после смерти и все-таки одеться поприличней. Выйдя на каменистый берег, он оделся, как был мокрый и двинулся в город. У одного трейлера, стоявшего в стороне со спущенными шинами, снял с веревки полинявшие джинсы, белую футболку с логотипом «Ред Сокс» и носки, пообещав себе вернуть деньги при первой возможности. С наслаждением переоделся, бросил тряпье в мусорный бак, стоящий поблизости, спугнув бродячую кошку, с шипением бросившуюся в темноту, посмотрел на свои туфли «Оксфорд» и решил, что надо раздобыть кроссовки. Обувь с джинсами не сочеталась. Дождавшись наступления дня, он принялся бродить по городу в поисках необходимого, при встрече с прохожими прикрывая лицо рукой. Но спешащие люди совершенно не обращали на него внимания, занятые своими заботами и он расслабился. Наконец найдя благотворительный пункт при католической церкви, он вошел внутрь, хотя и сомневался, стоит ли пользоваться услугами папистов даже в таких крайних обстоятельствах. Он долго бродил вдоль стеллажей, ища шампунь без отдушек и красителей, но так и не обнаружив его, взял первый попавшийся с ароматом лимона и зеленого чая, все для гигиены, за исключением зубной нити, которой просто не было, выбрал нижнее белье неведомых марок производителей, джинсовую куртку и кроссовки «Найк» белого цвета, почти новые. Сложив все в бумажную сумку с изображением собора Святого Петра, он переодел обувь и стал размышлять, что делать дальше. Жить на подаяния он не хотел, обратно на работу в консалтинговую фирму его не возьмут, он же официально мертв, да и его место наверняка занято, придется подрабатывать на неквалифицированное работе и он, решив найти ее сегодня же, двинулся дальше. Повезло не сразу, в третьем по счету «Бургер Кинге», которые в городке были на каждом светофоре, требовался официант и его взяли, пока на испытательный срок. Пять долларов в час плюс бесплатный ланч. Менеджер по персоналу, мексиканец Луис, ничуть не удивился, когда узнал, что Пит мертвец. Луис, широко улыбаясь, похлопал Пита по плечу и сказал, что потому и приехал в Америку, что эта великая страна дает шанс достойной жизни, равно чико из Тихуаны, равно крестьянке с Филиппин, и он не видит, отчего приличный покойник, даже монстр не достоин всего самого лучшего, если трудолюбив, исполнителен, аккуратен, чистоплотен и верит в Бога. Пит весь день мотался от стойки к столиками и к вечеру заработал сорок долларов плюс двадцать баксов чаевых. Ему подавали больше всех, потому что он обслуживал быстро и каждому находил, что сказать приятного, сказывалась работа консультантом. Мария, полногрудая латиноамериканка с бархатными глазами явно положила на него глаз и старалась коснуться пышным бедром, снуя от кассы к клиентам. Мария ему понравилась, в ней было то, что недоставало его жене с ее чопорностью и холодностью: едва скрываемая под притворной скромной улыбкой страсть, плавные движения ягодиц, явно рассчитанные на зрителя, искренняя открытая улыбка, но Пит был женат, и не собирался изменять Элис даже после смерти, хотя с юридической точки зрения и даже церковной, он, конечно потерял на нее права, будучи признан мертвым. Пит сдал форменную одежду, переоделся в свою, ему вручили бумажный пакет с вкусно пахнущей едой и он отправился на кладбище, довольный проведенным днем, благодаря Господа, который устроил его и во смерти так разумно. На кладбище было тихо и он усевшись на зеленую траву и прислонившись спиной к старому могильному камню, принялся за ужин, запивая еду диетической колой, купленной в аптеке и стараясь не думать ни о холестерине, ни о калориях, Кто-то закрыл ему свет заходящего солнца и подняв голову, он увидел вытянутое лицо с лошадиными зубами и жесткий взгляд серых глаз. Незнакомец был одет в черную пиджачную пару с красной розой в лацкане, длинные ногти на руках у него были покрыты черным лаком.
- Новичок, - прошипел он, - ты должен питаться как все, старыми костями и свежей человеческой плотью. На первый раз прощаю, но в следующий будешь наказан. Можешь звать меня мистер Труп. С «п» на конце, не «б». Он протянул ему кипу сброшюрованных бумаг.
- Вот, правила «Ассоциации владельцев могил и склепов», изучи и следуй, взносы вносятся невинными младенцами в ночь Хеллуина. Просрочка карается пени, неуплата — исключением. У нас здесь приличный район, так что всякий сброд мы не потерпим. Все понял?
Пит ошеломленно кивнул и мистер Труп рассыпался на тысячи черных жучков, которые растеклись ручейком по кладбищенским тропинкам, оставив ощутимы запах серы и тухлых яиц.
- Не обращай внимания, Труп полный придурок! - услышал он голос и обернувшись, увидел чернокожего парня во фраке и цилиндре, с белоснежной улыбкой протягиваюшего ему руку в белой перчатке. Меня зовут Чак.
Пожав ее, Пит спросил, - А как же быть? Я не хотел бы портить отношения с кем бы то ни было в первый же день.
- Я построил себе хижину из старых гробов за оградой и никто не смеет сунуть ко мне нос. Работаю на дискотеке диджеем, а ем черных куриц, я с Гаити, мне можно, - ответил Чак, закинув в рот большого жука из пакета с надписью «Полуночный десерт», - Чипсов хочешь?
- Нет, спасибо, я не голоден. Рад был познакомится Чак, а теперь мне пора идти.
- Заглядывай, смольнем косячка, оттянемся по полной, чувак, не сомневайся, - проговорил новый приятель и растаял в воздухе.
Пит поднялся с земли, отряхнул руки и огляделся вокруг, уже стемнело и на кладбище начиналась призрачная ночная жизнь, двигались между могилами тени, раздавался шепот, неподалеку раздавались влажные причмокивания вампира, двое влюбленных вурдалаков, юноша и девочка подросток впились друг другу в губы так, будто пытались засосать партнера целиком, какая-то старушка выгуливала скелет собачки, вооруженная совочком и пластиковым пакетом для отходов и проходя, кивнула ему. Покрытый трупными пятнами мужчина в спортивном костюме с наушниками махнул ему рукой, пробегая мимо. Пит помахал ему в ответ.
Надо решать, что делать дальше. Придется объяснится со Сью, как бы не хотелось этого делать. Пит двинулся в город, он почувствовал, что попадая в лунный свет, начинает скользить по воздуху, не касаясь земли, пару раз чуть не упал, но затем приноровился и скоро уже был перед своим домом. Свет в гостиной горел и он постучался в дверь.
- Кто там, - раздался голос жены.
- Это я , Пит, - открой дверь! -
Дверь отворилась и перед Питом предстала Сью. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.
- Пит О.Брайан, как ты объяснишь свое появление? Разве нельзя было позвонить и предупредить? - поджала губы жена. Где ты был два года? Вся эта история с похоронами была подстроена? У тебя другая женщина и ты не придумал ничего лучшего, чем просто исчезнуть?
- Сью, я действительно умер, честно. Теперь я монстр, но я уже нашел работу, придется начинать с низов, но у меня преимущество, теперь я бессмертен. Это неплохо для карьерного роста. Знаешь, Сью, это открывает новые возможности.
- Заходи в дом и тщательно вытри ноги, - проговорила супруга и отошла в сторону, освобождая проход. Пит прошел, с облегчением вздохнув и увидел как все изменилось. Его вещей не было. Школьные кубки исчезли с каминной доски, пропало и его любимое кресло перед телевизором, вытертое и продавленное ровно так, чтобы было удобно проводить в нем долгие часы отдыха. Вздохнув, он уселся на стул и откашлялся.
- Нашла себе кого-нибудь, Сью? - спросил он.
- Пит, тебя не было два гребанных года, мне было грустно и одиноко! - вздохнула жена.
- Понятно, Сью. - отвел он взгляд. - ну спасибо, что пустила и выслушала меня. Сью заплакала, закрыв лицо руками и Пит, поднявшись, вышел на улицу, тихо притворив за собой дверь. Дома и жены у него теперь нет, на кладбище больной на всю голову мистер Труп. Совершенно непонятно, как быть, за советом к проповеднику обратится нельзя, тот просто проклянет его, формально Пит теперь порождение тьмы и зла и рассчитывать на помощь церкви не приходится. Через полчаса Пит был перед хибарой Чака. Отыскать ее оказалось просто из-за громкой музыки и густого аромата марихуаны. Внутри теснилось человек тридцать, в основном чернокожие. Девицы в открытых топах и мини-юбках, парни в спортивных костюмах с золотыми цепями и сверкавшие бриллиантами в зубах, перед входом стояли дорогие машины, на капотах которых были расставлены батареи бутылок со спиртным, в салонах тачек лизались парочки, одна машина мерно подрагивала в такт мокрым шлепкам и оттуда доносились страстные женские стоны. Чак сидел на диване между двух пышнотелых девиц, одна из которых запустила руку ему в ширинку, а вторая с энтузиазмом лизала негру ухо, будто оно требовало срочной очистки. - Ке пасо, мен! - заорал Чак в сдвинутом набок цилиндре, - хочешь нюхнуть, сегодня у меня колумбийская дрянь, розовая, хрен такую чистую найдешь! Пиво в холодильнике, Тапи, это Пит, мой друг. Пит, это Тапи, - толкнул одну из девиц к нему Чак. Тапи немедленно стала расстегивать зиппер Пита, опускаясь перед ним на колени и облизывая губы. Одной рукой сдерживая девушку, другой пожимая ладонь Чаку, Пит спросил:
- Можно у тебя преземлиться на ночь?
- Да хоть навечно поселяйся, нормальным парням я всегда рад. Гробы в сарае, но я предпочитаю спать на водяном матрасе, чувак, сечешь? Он колыхается в такт и Чак, задвигал бедрами.
Пит проснулся утром между двух голых девиц, осторожно встал, стараясь не разбудить их. Повсюду спали полураздетые гости и Пит пробрался к выходу. В закусочной Мария широко улыбнулась при виде него и усиленно завиляла бедрами. День прошел быстро, получив свой сороковник, Пит вышел на улицу. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая перистые облака во все оттенки спелого апельсина, дул приятный после дневного пекла ветерок. Мария, в тесно обтягивающем платье, размахивая поддельной сумочкой «Гуччи» подошла и робко спросила, потупя взгляд:
- Вы не проводите меня домой? Моя машина сломалось и я боюсь идти одна. Пит взял ее за руку, они шли мимо заправки, мимо рекламных щитов по краям шоссе, которые обещали море секса и беспредельного счастье от покупки джинсов марки «Глори» или пользования услугами Ассоциации страховщиков. Дом Марии был окружен зеленой лужайкой, на которой росли кактусы и суккуленты. Внутри было бедненько, но чисто. Работал старенький телевизор, по которому смотрела сериал «Том и Джерри» темноволосая девочка лет семи, с худенькими плечами и тонкими ножками.
- Лизи, поздоровайся с мистером О.Брайаном, - велела Мария.
Девочка встала, протянула Питу ручку и серьезно глядя тому в глаза, проговорила:
- Вы будете моим папой, мистер монстр?
Пит вдохнул от неожиданности, затем улыбнулся, погладил ребенка по голове и ответил мягким голосом:
- Да, милая!
 

 
Оле Лукое, мерзкий карлик с лицом невинного ребенка, пахнущий сыром и кладбищенской землей, живущий в доме из человеческих костей, радующийся только смерти и горю. Он приходит ко мне по ночам, садится в изголовье кровати и, болтая ногами в красных сапожках, показывает сны. В них меня пытают и убивают тысячами изощренных способов, мир похож на лабиринт тюремных коридоров и больничных палат, небо черное, а земля исторгает из себя разлагающихся покойников, которые, не ведая, что уже давно мертвы, бродят по земле в поисках, чья суть не постижима для живущих. Я ненавижу свое ложе, пропитанное потом смертных страхов, ненавижу и боюсь его самого, находящего удовольствие только в моих страданиях. Когда засыпаешь и наступает момент между явью и забытьем, тонкий, дрожащий морок, в котором слова, звучащие в твоей голове, имеют иное, вывернутое наизнанку значение, образы, проплывающие перед тобой двоятся и троятся в логике, непостижимой во время бодрствования, в этот самый миг наступает время истомы. Той сладкой смертной истомы, покорности ходу вещей и неизбежности происходящего, которую испытывает жертва маньяка. Миг, когда смерть, избавительница от боли и страха уже скоро и ты понимаешь, что освобождение близко, покой небытия желанен и достижим, мучения позади, наступает момент кристальной тишины, становится ясно устройство мира, замысел Создателя и ты тонешь в светлом тумане видений, забывая себя и освобождаясь от тела. Приходит реальность, которая и есть подлинная, но сокрытая от нас днем с бесконечным милосердием к человеку, который постигнув ее наяву, просто сошел бы с ума, настолько она вне и не для человека. Ты понимаешь, что мир это набор слов и за ними нет ничего, кроме страха перед его бесчеловечным механизмом. Понимаешь, что все романы и поэмы, картины и симфонии, фильмы и скульптуры великих мастеров суть лишь декоративная ограда, скрывающая бездну, падение в которую будет вечным и ожидает каждого человека. Все это лишь химеры, фигуры, составленные из неверного света и тени, лишенные плоти и смысла, души и жизни. Оле Лукое любит рассказывать истории со счастливым концом, понимая его как мучительную смерть и потерю близких. Он считает человека ошибкой, уродством, нечистью, куском разлагающегося годами мяса, ему милы насекомые с их рациональным устройством тел и многообразие красок. Состоит Оле Лукое на треть из ржавой болотной воды, на треть из мусора, оставшаяся часть, это моя боль. Он ей питается, смакуя и находя разнообразие вкуса. Избавится от него невозможно, он часть меня, это вся та ложь, которая была сказано мною за годы жизни, все предательства, мною содеянные, все мои неверные выборы, праздные часы лени, все рассветы, которые я проспал, нежась в мягких постелях, все украденные мною мысли, которые я выдавал за свои.
Скоро полночь, Оле Лукое сидит подле меня и насвистывает веселую песенку, я борюсь с закрывающимися от изнеможения веками, боясь уснуть, но глаза смыкаются, Оле Лукое заботливо подтыкает мое одеяло и смотрит в окно, на ночные улицы, тусклые огни фонарей, дрожащие светляки звезд, гривенник луны, катящийся по небу. Глаза его грустны, ему опротивела навязанная мною роль, но он играет ее, как подобает покорной марионетке, зная, что выбора у него нет, пьеса должна идти так, как задумал автор и воплотил режиссер, а актер лишь читает текст в пустом зале и гримасничает, изображая радость или горе, думая о прохудившемся носке, убогой каморке под крышей, близких гастролях в забытых Богом городках и все, что ему остается, это следовать вытверженному тексту, надеясь на одобрение единственного зрителя, который скучает в темном зале, прикрывает зевоту розовой ладошкой, кашляет и шуршит фантиком, жалеет, что его угораздило купить билет на это представление и вечер безвозвратно потерян, но уплаченные деньги заставляют его сидеть на скрипучем бархатном кресле и скучать.
А на улице дождь, теплый летний дождь и асфальт блестит в свете полной луны, спешат прохожие по своим делам, светятся витрины магазинов и кафе, пахнет выпечкой и кофе. Молодой музыкант с пачкой растрепанных нот спешит в свою конурку под крышей, в голову ему пришла мелодия, прозрачная как ледяной родник на дне горного альпийского озера. Ради него, такого юного, я и пишу эту историю. Мне интересно, что написано в письме от некой Н, лежащем в кармане сюртука. Признание в любви, измене ли, провинциальные бесхитростные новости, известие о сестре, вышедшей замуж за соседа-нелюдима и прожектера? Я хочу дождаться того, как он вскроет конверт и прочтет бисерные чернильные строки. Загрустит ли, покусывая кончик ручки, раздумывая над спешным ответом, обрадуется ли нежданному известию и отправиться пить шартрез в каморку консьержа, добродушного старика с розовыми щеками и белыми пышными бакенбардами, делающими его похожим на боцмана.
А что боцман? Он пьет в кабаке и покуривает трубку с вишневым табаком. На берегу это его единственное и любимое занятие. Прислушиваясь к спору соседей-докеров о политике профсоюза, он выпускает клубы белого дыма к потолку. Выдувает кольца, которые составляют тысячи изменчивых миров, населенных счастливыми и несчастными людьми, которым снятся сны, миры, живущие вечно, пока не развеется дым.

Спиральные волны самые сытные, но быстро заканчиваются и приходится переходить на конические. Те попроще, сбоку походят на вихрь, полупрозрачные с приятными вкраплениями меда, иногда они идут четкими рядами от самой маленькой до необыкновенно высокой, это уже перехлест и приходится прикрывать голову. Ужинать мешают мысли соседей, вверху бормочущий женский, про недостаток денег в доме, невнимание мужа к ребенку, какую-то шлюху Таню из Анталии, про старую машину, которую давно пора сменить и импотенцию супруга. Мужские тише, они пахнут сливой и барбарисом, немного перечные, иногда они становится вишневым табачным дымом и тогда мне приходится открывать окно, хоть на улице и мороз. Женщина думает про какого-та Петра Ивановича с большой штукой между ног и восхитительной задницей и представляет себя всякие неприличности, а в голове мужчины звук спускаемой воды, иногда треск и потом он превращается в овальное гнездо ос, которые кружат и кружат, мешая мне уснуть. Ближе к полуночи начинаются их сны, но если зайти в угол комнаты и повернутся к полной луне, то видно сны девочки из дома напротив, они мне нравятся больше. Она то становится смешной маленькой лягушкой со свистком во рту, то бредет по морю и вдалеке восходит синее солнце, а над девочкой кружит фея. Совсем голенькая, у которой видно все! Но фея ничуть не стыдится этого. Постепенно я засыпаю сам и тогда начинается кружение по зеркальному лабиринту, он устроен как часы, сначала идет маятник, прикрепленный к созвездию Девы, на нем можно качаться как на гигантских качелях, потом бронзовая пружина со змеиной головой, если идти дальше, то будет мельничные жернова и колесо с деревянными лопастями, на него льется горячий шоколад и оно поскрипывает как сверчок за печкой, скрип мелодичен, он перемежается ударом часовых гирь, которые, закончив свой путь вниз, бьют о липовый пол футляра для механизма. Часы останавливаются, это значит, что настало утро и пора вставать.

Я открываю глаза и вижу двух кошек на окне, значит сегодня парный день, нужно идти в баню и навестить друзей. Они живут ниже, глубоко под домом, там у них гнездо, где они высиживают яйца. С друзьями надо быть осторожным, особенно, если идешь к ним в гости. Если они голодны, то могут тебя съесть. Это у них называется подружится навсегда. Поэтом я хожу к ним не часто, а если все таки отправляюсь, то беру гостинец. Чаще всего это бездомная кошка или какой нибудь дохлый голубь. Но и фарш из магазина они едят. Когда они сытые, то начинают забавляться. Изгибают спины, показывая чешуйчатый гребень, в шутку прикусывают меня острыми как иглы зубами или сворачиваются в кольца и начинают мигать всеми цветами радуги. Когда туда отправляешься, надо надеть высокие сапоги и взять фонарь. Света там нет и спускаться приходится долго, сначала через старое бомбоубежище, потом в коллектор, еще вниз, через вентиляционную шахту, а потом, свернув налево, там, ныряешь в колодец и через двадцать минут ты уже на месте. С друзьями весело, не знаю, чтобы я без них делал. Наверное, или сидел дома целый день и смотрел телевизор, или сочинял музыку и книги все время. Но сочинять музыку опасное занятие, можно рассердить брата. Он не любит легких мелодий, когда книги из шкафа пускаются в пляс, а потолок покрывается картинами из жизни Древних. Он этих Древних не переносит на дух, говорит, они друзей здесь бросили одних. Раньше лучше было, людей вовсе не было. Друзья их еще не изобрели и возится с ними не приходилось. Да, с людьми одна морока, одного приходится водить по магазинам, чтобы он покупал мне продукты, а он непонятливый, не знает, что такое фисташковый цвет с привкусом камеди. Я люблю хлеб только такой. Ни разу не принес. И часть покупает того, что я даже не хочу. Вчера к примеру, купил мангал и дрова, пришел ко мне домой, развел огонь на балконе и пытался лечь на раскаленные угли, Я конечно был тронут такой заботой, но человечину уже давно не ем. Сколько можно, она уже настолько надоела, что я даже запаха ее не переношу. Прогнал его. Он обиделся, конечно. Но он отходчивый, завтра опять придет. Мне в последнее время не нравятся его сны. Какие-то убийства все время, кровь, падения в бездну, да и заговариваться он стал, как ни придет бормочет что-то про «отченаш, отченаш». Что за отченаш? Водой на меня брызгает холодной, а руку сложит в шепоть и машет перед собой как пропеллер да начнет орать: «Изыди, изыди!» Наверное завтра поведу его к психиатру, пусть таблетки пропишет, что возьмешь, шизофреник. Я его из-за одежды приметил поначалу. Он в длинном таком балахоне ходит, а на шее цепь желтая с человечком на двух палочках. Он очень привязан к этой игрушке. Все время в руках ее держит и целует. Наверное мама в детстве любви недодала, вот и играет до сих пор. Травма. Он добрый, мне этого человечка предлагал, говорит «Прими!». Но я не взял, жалко бедолагу без любимой вещи оставлять. Я сам люблю играть, вчера наделал человечков из воды и воздуха и пустил их гулять по дому. Соседи , правда кричали, но они всегда кричат, когда я развлекаюсь, я привык, они тоже. Сначала заходили ко мне, рассказывали разные истории, делились соображениями по поводу, сидели молча. Я подумал и сделал их маленькими и разрешил гулять по потолку, чтоб их развеселить, хоть и опасался, что они натопчут там. Но они испугались, месяц потом лежали в какой-то больнице. Говорят, в специальных рубашках. Зачем в больницу ложится для этого? Вон у меня рубашек полный шкаф. Взяли бы мои, я не жадный и лежали дома. Один раз пришел какой-то тип в мундире, говорит участковый, а у меня капуста квасится в ведре, я люблю готовить человеческую еду. Хоть спирали и вихри вкуснее. Торгую ей на углу под домом, зарабатывая деньги. Это вроде обычая местного, как у нас контуры планетные собирать в кольца. Так он видит желтый шар у меня для тяжести на ведре. Говорит, - А что это у вас такое? Отвечаю, что от прабабки осталось, для капусты груз. Он цап в руку без спросу шар да чуть на ногу себе его не уронил и белый такой стал, как вода в морозилке. «Червонное золото, бормочет, кило пять, не меньше!». Я его спрашиваю, а у вас дома, что груза для капусты нет? Берите, мне не жалко, он удобный. Он молча сжал шар, и как-то бочком, бочком, как краб в дверь. Больше я его не видел, участкового. Странный тип, неуравновешенный. Шар увидел и побледнел. Детская травма, наверное, связанная с матерью. Шар ведь символ вагины. Ну не важно. Я таких шаров наделать могу сколько хочешь. Было бы желание. Слепил один наскоро за минуту и на капусту. Делов-то. Больше всего книги люблю читать. Это похоже на сны, только по другому. Одни слова напоминают животных, другие облака и горы. Иногда они пускаются в разудалый пляс или ведут чинные хороводы. Пахнут они тоже по-разному. Гарью или осенним дождем, ванилью и корицей. Некоторые звучат как маленькие барабаны, другие поют, как весенние птицы в лесу. Со словами веселее. Я сам складываю слова в предложения и книги, хотя капустой торговать лучше, общаешься с покупателями. Ведешь разговоры и берешь у них деньги, за что тебя благодарят. Людям очень нравится, когда у них берут деньги. Я даже хотел порадовать одного вчера ночью и говорю так, - Давай деньги! Он настолько был счастлив, что вытащив бумажник и бросив, аж поскакал к себе домой. Я боялся, что у него сердце не выдержит от радости, чуть притормозил бедолагу, посмотрел сердце, да и всего, раз взялся. Черное выкинуть пришлось по быстрому, ну рак поджелудочной, заодно и легкие вычистил эмфизематозные, ну и отправил домой уже спокойного.

Но торговать капустой все время нельзя, начинают замечать, а зачем обращать на себя лишнее внимание. Так что приходится писать книги. Людям нравится их читать. Ну, где побывал, что видел. Фантастику. Это весело. Отправляю по сети в издательство. Оттуда деньги шлют на карту. Куда их девать?

Мне приятно здесь быть. Местное население забавное и вкусное, но уже приелось. Хочется кого-то нового попробовать. Так что побуду здесь недолго, лет триста - пятьсот и отправлюсь дальше, мир посмотреть и себя показать. Это моя первая поездка из дому, родители меня скрипя сердце отпустили, даже с братом, ведь я еще маленький.

Мучительное падение в огненную пропасть сменилось постепенно возникшим из пламени городским пейзажем. Он все-таки оказался в аду. Бен не был религиозным человеком, не посещал церковь, не верил в рай и ад. Считал, что в нем нет ничего такого, что Богу могло придти в голову, если у него такая имелась, сохранять с целью наказания или поощрения вечно. Он считал, что Создатель, возможно некое вселенское существо или просто синоним природы, придуманный для удобства речи, чтобы не подчеркивать свою конфессиональную принадлежность и не вызывать неловкости в беседе с католиком или протестантом. Так что христианское пекло, посреди которого он очутился было для него большим сюрпризом. Странно, особых грехов за ним не водилось, если не считать заурядной интрижки на семинаре по продвижению товаров и услуг в Атланте, в которой он так и не признался Пэт, хотя его и мучила совесть. Но рыжая девица, предпочитавшая анальный секс всем видам развлечений из тех, что предлагали организаторы мероприятия вроде посещения Центрального олимпийского парка, овечьей фермы или шоппинга была так хороша в постели, что он часто вспоминал ее и даже мастурбировал при этом в душе и в общем-то ни о чем не жалел. Что до остального, не считать же грехом замученных муравьев и кузнечиков в пятилетнем возрасте, когда он только начинал исследовать мир и его интересовало, что такое боль и смерть.

Может быть, он еще в больнице, только впал в кому и жена с дочерью разговаривают с ним, держа за руку в надежде, что он слышит их? Нет, точно нет, пейзаж вокруг был слишком реален. Всюду, куда достигал взгляд, были правильно расчерченные на геометрически безупречные квадраты заасфальтированные улицы с разноцветными параллелепипедами огромных зданий, возле которых были устроены просторные парковки, на ближайших к нему строениях надписи гласили «Уолл-март» и «Купи дешевле и сэкономь». Господи, да тут одни магазины, не видно ни котлов с кипящим маслом, ни чертей с вилами, ни раскаленных сковородок. Вон вдалеке сразу три сине- желтых кубика «Икеа», вон «Леруа-Марлен» и рекламные вывески с красотками на плакатах, довольно откровенные, надо сказать. Некоторые модели на них были изображены вовсе без одежды и в соблазнительных позах, куда только смотрит городской совет? О чем это я, какой городской совет? Все таки способность человеческого разума мгновенно адаптироваться к любому изменению ситуации великолепна на гране идиотизма. Я умер минуту назад и думаю о городском совете посреди ада, что за черт! Улицы были полны толпами хорошо одетых людей, некоторые из них несли яркие пакеты с покупками и эти прохожие не выглядели испуганными или страдающими. Многие даже улыбались.

Бен, внимательно поглядел вокруг и решил зайти в ближайший гипермаркет. Стеклянные двери перед ним распахнулись и он проследовал внутрь. На входе к нему подошла улыбающаяся девушка-подросток, видимо подрабатывающая на каникулах школьница и протянула яркий красный конверт с изображением языков пламени и золотой пентаграммой.

- Поздравляю, компьютер выбрал вас победителем лотереи и вам вручается кредитная карта с неограниченным кредитом, дисконтная карта, обратите особое внимание, что максимум скидок предоставляется в утренние часы и по праздникам вроде Хеллуина и Вальпургиевой ночи, кроме того, действуют подарочные купоны. Карты именные, активации не требует, пинкод на кредитной 666. Легко запомнить, просто пользоваться! Это наш девиз. Прошу вас и помните, что все сотрудники магазина всегда с радостью вам помогут. Бен поблагодарил девушку и взял конверт. Внутри было две карты и место для подписи клиента. Квадратик, куда для скрепления договора, нужно было капнуть кровью. Прилагалась и золотая булавка в одноразовой прозрачной упаковке. Присев на пластиковый стул в ближайшей закусочной, это оказался «Бургер-Кинг», уколол булавкой палец и капнул кровью на квадрат с вписанный в него головой Бафомета. По конверту прошла красная волна и карты сами упали к Бену в раскрытую ладонь. Они были желтые с металлическим отливом и странно тяжелые. Он подумав, попробовал одну на зуб и понял, что она сделана из золота. К нему порхнула девица лет двадцати с веснушчатым лицом и открытой улыбкой и он заказал кофе, бургер и картошку. Решив, что хотя еще очень рано, но сегодня можно нарушить правила, взял бокал пива. Девушка принесла заказ через минуту и улыбнувшись очаровательной улыбкой, пожелала удачного дня. Бен отпил пиво, оно оказалось чуть кисловатым на вкус, то ли сорт такой, то ли просроченное и решил не рисковать. Не хватало еще расстройства желудка в первый день в аду! Отодвинув бокал, он принялся есть бургер. Бен смотрел на проходящих людей, неподалеку от его столика бил фонтан из раскаленного металла, от которого веяло жаром. Не похоже, что его ждали вечные страдания или запредельная боль, не было вокруг и сверхъестественных сущностей с когтями и острыми зубами, только толпы покупателей, выглядящих вполне расслабленно. Подняв взгляд, он увидел банкомат в углу, у которого стоял толстяк в майке с Мерлином Мэнсоном, дальше был стенд со свежей прессой, интересно, какие новости в преисподней, еще дальше были витрины с ювелирными украшениями, у которых со скучающим видом стояла домохозяйка из пригорода, судя по одежде, держа в руках и рассматривая жемчужное ожерелье. Все выглядело каким-то обыденным, мирным, походило на обычный воскресный день в городе. А как же наказания грешников? Если таков ад, то каков же рай? Может там скидок больше или выбор товаров богаче? Но и здесь глаза разбегались от обилия представленного. Подвоха вроде нет. Тогда чем так плох Везельвул? Может быть у него скверный пиар-отдел, но ведь он может себе позволить лучшее. Если все это принадлежит ему, то в деньгах он явно не ограничен. Бен закончил с едой, отнес поднос с мусором и расплатился картой. Парень за стойкой был явно латиноамериканского происхождения.

  • Послушайте, я новичок здесь, скажите, в чем подвох?, -решился спросить наконец он.

  • - Подвоха никакого нет, все такое, как и выглядит, - ответил парень и протер стойку тряпкой.

  • - Так в чем же наказание? - не успокаивался Бен.

  • - А вы попробуйте выбрать запонки для галстука из миллиардов здесь представленных в первую тысячу лет или обезжиренный йогурт во вторую и начнете понимать. Вечность в гипермаркете. Представьте себе, шоппинг, растянутый на миллионы лет, без смысла и цели, нам же ничего из этого совершенно не нужно. Я работаю тут, чтобы хоть чем нибудь заняться, у всех здесь неограниченный кредит. Нет книг, кроме сочинений Лавкравта,пособий для достижения успеха и женских романов, вы можете написать свою, но ее никто не издаст, по радио только тяжелый металл и кантри, кинотеатрах только фильмы ужасов и черно-белые вестерны, все пространство заставлено магазинами и многоэтажными монстрами жилищ, не знаю, что в этом хорошего? Здесь царит вечность, то есть ничего и никогда не меняется. Бен поблагодарил продавца и пошел дальше, думая что парень просто пессимист, наверное и при жизни был недовольным нытиком. Сразу к нему подскочили трое сотрудников магазина с бейджиками на форменной одежде.

    - Сэр, загляните в наш отдел, «Все для садоводства и отдыха, туризма и охоты», самый лучший выбор в адской долине.

  • _- У вас можно заниматься туризмом? -обрадовался он.

  • - Нет сэр, туризма у нас нет, но товары для него есть — смущенно пробормотал парень.

  • К нему подбегали все новые и новые продавцы. Кто-то просил его купить нижнее белье «Сикрет сервис» в подарок жене, другой предлагал посетить распродажу зимних курток ведущих производителей одежды, третий, вцепившись в рукав, советовал выбрать страховку на случай смерти и Второго пришествия, девушка с совершенно отчаявшимся взглядом умоляла его приобрести тостер с функцией электронной почты и встроенным барометром, лысый старик пытался продать инвалидное кресло и ходунки из чистого золота. Продавцы все прибывали и прибывали, шум их голосов становился громче и громче. Потом один из них толкнул другого и началась жестокая драка, в которой продавец кухонного оборудования использовал ножи с вечной гарантией из японской стали, менеджер отдела туристического оборудования пустил в ход топорик, девица, продававшая тостер острым каблуком ударила старика в живот и тот согнулся от боли. Страховщик катался по полу с ювелиром, кусая того за ухо. Но раны, нанесенные друг другу, моментально заживали, кровь переставала течь, откушенное ухо прирастало обратно. Бен стоял посреди этой свалки совершенно растерянный и не знал, как вырваться из нее. Тут он почувствовал, что его тянут за рукав и обернувшись, увидел средних лет мужчину. У него были седые волосы и четко очерченная волевая челюсть. Взгляд был суров и прям.

  • - Сынок, не обращай внимание на идиотов, будь настоящим мужчиной, завербуйся в армию, идет подлая ценовая война между сетями «Макдональдс» и «Бургер Кинг». Мерзкие поклонники Рона Магдональда пустили в ход отравляющие газы и нам нужны парни вроде тебя, знающие, что лучшая картошка в «Бургер Кинг», я видел, что ты ел на правильной стороне.

  • Бен затравленно улыбнулся и бросился прочь, свернув в проход направо, он побежал вдоль витрин с товарами и не останавливался, пока не выбился из сил. Отдышавшись и вытерев пот со лба пот рукавом, он вспомнил, что не захватил в ад носовой платок, вечная его рассеянность. Подошел к продавцу и спросил:

  • - Скажите, а где в вашем магазине можно купить носовой платок?

  • - Да, сэр, с удовольствием помогу вам. Первую тысячу лет идите по отделу женских гигиенических принадлежностей, потом сверните направо и еще тысячу по кормам для животных, потом будет отдел автомобильных шин, затем все для барбекю и увидите лифт. Поднимитесь на трехсот миллионный этаж, это всего лишь сотню лет, там и будут платки. Заблудится у нас невозможно.

  • _ Спасибо, парень, ты меня выручил, - сказал Бен и двинулся дальше, совершенно не спеша, ведь впереди была вечность.

Слова, изобретенные лунными жителями

В каждом слове, это скажет вам любой филолог или человек думающий, который не считает мир простым, есть свой второй слой, некий тайный, не постижимый профану, бездумно разбрасывающемуся словами направо и налево, смысл, сокрытый и глубокий, много больше, чем поверхностный, видимый на первый взгляд.

Скажем слово «проституция». Коробит?

Но погодите на секунду, не отворачивайтесь, вдумайтесь! Есть в нем и исконная простота, и кисло-сладкие ягоды тутового дерева, и призыв к прощению, обращенный к Христу Марией Магдалиной, и некий запретный плод, который столь сладок и в силу этого опасен, и рост растения, и остистось сжатого поля и стерн, и Ция, почти Циля, И немецкий план «Ост», по которому русские должны быть уничтожены и вместе с нами сам язык и культура. И «про», обозначающее нечто современно-техническое, но одновременно и далекого нашего прародителя, сказавшего в незапамятные времена первое слово, когда мир был еще совсем юн. И оса, стремящаяся протаранить неодолимую крепость оконного стекла. И тайный рост слабой травинки, пробивающей бетонное шоссе, которое перегородило девственную альпийскую долину. И трогательная девочка-подросток Ия, и я, совсем юный, почти ребенок, когда-то находивший в этих падших созданиях тонкость сердца за внешним очерствлением и профессиональной грубостью.

Или возьмем, слово «разум».

Похоже на имя древнерусского богатыря, открытость его души навстречу опасному миру великих воителей и вещих снов, тайных печалей матери и молодецких утех, разутость босых ног, ступающих по утренней росе навстречу восходящему солнцу, первый раз с женщиной, случающийся единожды в жизни и оттого запоминающийся до самого смертного часа, когда слеза страдания застит угасающий взор и близки то ли вечные муки, то ли радость небесных чертогов. И «зу» трудолюбивой пчелы над цветком, и Зураб, друг детства, любивший в детском саду маленькую Зульфию, и сладкое «М», которая одновременно напоминает о меде и пованивает запашком привокзального мужского туалета в Конотопе с пьяным азербайджанцем полицейским, стреляющим сигареты у пассажиров в тамбуре ночного вагона, и Аз есмь, от первого шага к постижению прекрасного мира до утверждения человека перед природными силами как единого существа с Создателем, который сам есть слово Аз, и в то же время Аз это каббалистическое имя древнего змея искусителя, который предложил первому человеку познание добра и зла вместо вечной невинности и наш прародитель принял его из рук прекрасной Евы, обрекая нас на смерть, болезни и страдания. И ум, который хорош в паре, и Умка, трогательный медвежонок из мультфильма, который ты посмотрел еще тогда, когда потолки родительской квартиры были высоки как небо, и солнечный бог Ра, прототип Христа и его предтеча, и раскатистое Рраз, чеканящее строевой плац солдатскими сапогами юноши в ладном мундире с четкостью отлаженного механизма, готового убивать по приказу, и вселенский разум в который верил великий академик Вернадский, и хитрый и гордый царедворец Разумовский, и Музар, если прочесть слово навыворот, переставьте «а» и «у» местами и получится Мазур, искусный исполнитель на древнерусском и вместе с тем фамилии известного композитора и другого Мазура - блестящего боевого офицера, И самолет «Ту», создание нашего национального гения. От слова «разум» происходят «разумный», «разуметь», то есть подойти к любому делу с умом и выдумкой, как лесковский Левша. И это только два слова, а ведь их в русском языке сотни тысяч. Поэтому он неисчерпаем как океан, даже если наполнить им деревянное корыто, как наш великий граф Лев Толстой или бочку из под помоев, как Федор Достоевский, золотой солнечный бокал, как Пушкин или темную корчагу, древнерусский сосуд для питья на поминальных пирах, как Лермонтов, все равно смыслов языка не исчерпать во веки веков и всем его хватит с избытком.

Слова надо слышать, пробовать на язык, крутить так и этак, сопоставлять и составлять в самых невозможных сочетаниях, рождая образ — суть поэзии и исток самого материального мира, ибо только от такого труда вдруг рождается мир вокруг. Этот труд как полет бабочки из темноты, летящей, повинуясь инстинкту на свет луны, бабочки, которая вдруг начинает кружить вокруг лампы на террасе ночного дома, ошибочно решив, что теперь, впервые за всю историю своего рода, единственная из всех мирриадов своих предшественниц, она достигла древней загадочной цели своего существования и она в восторге все кружит и кружит вокруг раскаленного стекла, пока не обожжется или не выбьется из сил и не упадет на землю, среди уже лежащих там погибших товарок с уверенностью в том, что однодневная жизнь прожита не зря. что она будет существовать вечно на яркой Селене и описывать прихотливые круги и восьмерки в дрожащем и неверном пространстве среди желтых медоносов и дикого пустырника, черных роз и багровых пионов, безыскусных ромашек и благородных лилий, хрупких эдельвейсов и ее родовым гербом станет бессмертник, как знак того, что она совершила этот подвиг и открыла дорогу летящим следом, находящимся в темноте и невежественности, сбитым с толку и отчаявшимся, забытым и печалящимся, одиноким и юным.

Из слов, выражающих мысли состоит ткань вселенной, слова эти могут быть звуками или знаками на бумаге, электрическим сигналом в сети, магнитными волнами в эфире, миллионом красок или запахами феромонов для насекомых, причудливым танцем пчелы в улье, с помощью которого она сообщает новости о расстоянии до цветка и направление полета, лучом света, чистой энергией, не привязанной к материи, даже самим Богом, ибо он есть Слово, которое было в начале, по выражению безымянного древнего поэта и пророка.

Жители Волопаса, к примеру складывают слова из бесчисленных метеоритов, упавших на поверхность за миллиарды лет существования планету, обитатели Водолея пользуются атмосферными газами и по двум-трем молекулам судят о друг друге, а их романы и поэмы бесконечны как вселенная, поэтому, чтобы их прочесть, приходится жить вечно, обитатели созвездия Стрельца составляют слова из звезд, так что читать надо, задрав голову к небу. Глаза их расположены на макушке и они часто спотыкаются и падают при чтении, тела их покрылись роговой броней в силу этого, арктурианцы говорят на языке снов, составляя образы зримо и выпукло, оттого проводят во сне всю жизнь и просыпаются, только умерев, аборигены созвездия Гончих Псов выражают свою речь, расплавляя металлы и по температуре горячей жидкости судят о таланте поэтов.

Самое интересное придумывать свой, отличный от других и совершенно новый язык. Попробуйте, можно произносить слова задом наперед, смешивать суффиксы и префиксы в невообразимых сочетаниях, сопоставлять несопоставимое, рождая причудливые образы, выражающие мысли, исполненные свежести и новизны, новые пространства, ,создавая звезды и планеты, изобретая животных и людей. Это занятие, именуемое поэзией и ныне находящееся в забвение, самое, лучшее из всего, что можно себе вообразить.